Пациент скорее мертв. Как российская экономика потеряла десятилетие » Все новости мира на одном сайте 
Все новости мира
на одном сайте

Пациент скорее мертв. Как российская экономика потеряла десятилетие

Пациент скорее мертв. Как российская экономика потеряла десятилетие
Экономика
На фото: председатель совета директоров Банковской группы "Альфа-Банк" Петр Авен

Председатель совета директоров Альфа-банка Петр Авен назвал последние семь лет потерянными с точки зрения роста экономики, развития предпринимательства и инвестиций.

«Что особенно, наверное, грустно, с точки зрения изменения предпринимательской среды мы, в общем, потеряли годы: у нас падает все время доля доходов населения от предпринимательства. В 2013 году у нас предпринимательский доход обеспечивал 8,9% общих доходов населения, сейчас — 5%, в лучшие годы цифра доходила до 15−17%. Поэтому с точки зрения развития среды, с точки зрения инвестиций и экономического роста эти годы можно назвать потерянными», — заявил Авен в интервью РБК.

На вопрос о том, можно ли считать все последнее десятилетие потерянным для российской экономики, банкир ответил: «И да, и нет». По словам Петра Авена, за эти годы у нас держался очень низкий уровень инвестиций порядка 20% ВВП, что недостаточно для такой страны, как Россия. Кроме того, мы не смогли обеспечить желаемый необходимый рост, и не сократили корпоративный долг.

С 2013 года максимальный темп роста российской экономики не превышал 2,5%. По данным Счетной палаты, в целом за 2013−2019 годы этот показатель составляет 0,9%. За январь-сентябрь 2020 года экономика РФ упала на 3,4%, по году прогнозы экспертов колеблются в районе падения в 4,5%.

Несмотря на это, глава «Альфа-банка» выразил надежду на то, что 2021-й станет годом восстановительного роста. Однако далеко не все эксперты согласны с тем, что удастся компенсировать падение. В Счетной палате, к примеру, считают, что до уровня 2019-го мы восстановимся только к 2022-му.

Заместитель директора Института «Центр развития» НИУ ВШЭ. Валерий Миронов полагает, что реабилитироваться за «потерянное десятилетие», но только если кардинально изменить экономическую политику, чего пока не просматривается.

— Экономического термина «потерянное десятилетие» не существует, это выражение художественное. Но если говорить о цифрах, результаты последней десятилетки серьезно ухудшились по сравнению с предыдущей. Если с 2000 по 2010 темпы роста инвестиций у нас составляли 10%, то следующее десятилетие — порядка 2,5% в год. Темпы экономического роста в первом десятилетии, даже с учетом экономического кризиса и падения в 2009 году почти на 8% ВВП, были в районе 6%. А во второе десятилетие нашего века на фоне падения в 2015 и 2020 году они были менее 1%.

Очевидно, что произошло резкое замедление. Причем началось оно еще в 2011—2012 годах, то есть до падения цен на нефть и введения санкций против России из-за обострения отношений с Украиной. Произошел шок производительности — снизилась производительность труда и упали темпы экономического роста. Поэтому с точки зрения экономической динамики и инвестиций это в самом деле было плохое десятилетие.

«СП»: — Какие же есть предпосылки для восстановления в следующем году, если все так плохо?

— Для начала нужно понять, что делать, чтобы преодолеть этот кризис. Падение инвестиций — это далеко не самая главная беда, с учетом низких темпов роста экономики. Предприниматели и так будут их совершать по мере роста своих производственных мощностей. Проще говоря, чем выше экономический рост, тем больше инвестиций.

У нас стратегия экономического развития до 2024 года, представленная Минэкономразвития, основана на значительном росте капиталоемкости ВВП. Они предполагают ускорение до 3% в год, но непонятно, зачем. Денег мало, а мы загоняем их в какие-то проекты, пусть даже инфраструктурные, когда непонятно, с кем мы вообще будем сотрудничать — с Китаем или восстанавливать отношения с Европой.

Инфраструктурные проекты — это хорошо, но пока точно неизвестно, какой будет наша географическая диверсификация экономики. Грубо говоря, непонятно, куда строить дороги — на Восток или на Запад. В таких условиях неопределенности разумнее было бы часть средств переориентировать с государственных инфраструктурных инвестиций на поддержку спроса. Потому что даже по опросам Росстата, главные факторы, ограничивающие экономический рост, это недостаток спроса, высокие налоги и неопределенность.

Спрос можно поддержать за счет перераспределения части госинвестиций на госзакупки и на рост зарплат. Увеличение зарплат бюджетникам и малоимущим — это поддержка людей с высокой склонностью к потреблению, а не к накоплению. Поэтому переориентация части средств на рост зарплат и пенсий, на борьбу с бедностью стимулировала бы спрос и экономический рост.

Еще один фактор, который ограничивает экономический рост, это неопределенность. Термин это очень широкий, это и ожидание «черных лебедей», и невозможность опираться на прошлый опыт из-за того, что правила игры постоянно меняются. Но увеличить уровень доверия можно, методы борьбы с неопределенность существуют.

«СП»: — Какие же это методы?

— Например, развитие опционов, в бюджетном правиле у нас предусмотрена покупка опционов на нефть, и это гораздо выгоднее. Кроме того, можно вкладываться в беспроигрышные ходы в плане бюджетных расходов. Это здоровье и образование. Бюджетное образование должно сопровождаться контрактами с государством, чтобы человек потом просто не уехал куда-нибудь в Кремниевую долину. Ну а вложения в здоровье принесут мгновенную отдачу уже сейчас, это очевидно.

Бороться с неопределенностью можно и повышением уровня доверия. Сегодня по опросам уровень доверия людей друг к другу, к контрагентам, к государству, находится на уровне 20%. В Швеции, для сравнения, это 60%. Есть исследования, которые говорят о том, что если бы у нас доверие выросло до уровня шведского, это позволило бы повысить ВВП на 70%.

У нас граждане не доверяют государству, и это не удивительно. Сейчас кризис, большинство людей обеднело, безработица выросла, а у нас увеличилось количество миллиардеров. 10% населения в России владеет более чем 80% всех национальных богатств в экономике, включая финансовые активы. В Китае этот показатель составляет 60%, в США, где исторически высокий уровень неравенства, — 70%.

«СП»: — А что можно с этим сделать, нельзя же «взять и все поделить»?

— Можно часть этих богатств миллиардеров направить по британскому образцу в бюджет. В Великобритании еще при Маргарет Тэтчер были проведены залоговые аукционы, и позднее люди, которые стали владельцами государственных энергетических компаний резко обогатились из-за роста акций на фондовом рынке. Граждане были этим очень недовольны, и был введен налог на победителей залоговых аукционов. В итоге они выпустили в бюджет огромные средства, и все были довольны. Точнее, владельцы компаний могли быть и не довольны, но удалось уладить общественный конфликт, а это важно.

Мы можем ввести более мягкую форму изъятия этих денег, например, в обмен на облигации. Можно создать госкорпорацию по развитию параллельно с Фондом национального благосостояния, куда перечисляли бы средства владельцы активов, ведущие бизнес в России, сверх какого-то уровня доходов. Они бы получали доход с облигаций, а полученные деньги госкорпорация вкладывала бы в развитие экономики.

Можно ввести повышенный временный подоходный налог для людей с высокими доходами, также под облигации. От олигархов по образцу предложений демократов в США потребуются дополнительные вложения.

Такой фонд можно будет использовать для поддержки экономики и предприятий, но под залог акций. Не вернул деньги — акции остаются у государства. Затем предприятия снова могут быть приватизированы, а эти деньги — направлены на покрытие выданных ранее облигаций.

Кроме того, необходимо изменить всю систему прогнозирования экономического роста и планировать ее не сверху вниз, а снизу вверх, то есть от секторов. Такой подход позволяет от отраслевых программ переходить к уровню экономики в целом и выходить на темпы роста, превышающие среднемировые.

Сейчас совершенно не понятно, за счет чего ВВП у нас вырастет и почему именно на 3%, когда последнее десятилетие не было и одного процента. Нам нужны новые подходы к экономике в духе посткейнсианства, которые будут учитывать спрос и неопределенность в деятельности инвесторов. Мы представили этот подход еще до пандемии в начале 2019 года, а сейчас он становится еще более актуальным.


Источник
Комментарии (0)
Добавить
Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив
×